Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Людям присущи в равной мере необъяснимые симпатии и антипатии. Один человек, который, как нам подсказывает разум, отличается порядочностью, внушает почему-то неприязненное чувство и мы избегаем его, а другой, известный тяжелым характером и другими недостатками, притягивает нас к себе, как будто самый воздух вокруг него несет нам благо.

Мне не страшно умирать, товарищи. Это счастье — умереть за свой народ... Прощайте, това­рищи! Боритесь, не бойтесь!

После радушного приема, желая показать адмиралу свое внимание и уважение, государь сказал: «Старик, останься у меня обедать». «Не могу, государь, — ответил Михаил Петрович, — я дал слово обедать у адмирала Г.».

Фанатизм во имя порядка готов внести анархию.

У ребенка свое особое умение видеть, думать и чувствовать; нет ничего глупее, чем пытаться подменить у них это умение нашим.

 — Вот, подержи это, Вилли. Это ядерные отходы с моего корабля. Да ты не волнуйся, жизни на твоей планете не угрожает опасность, пока крышечка закрыта! - … - Надо же, мои цветные карандаши…

Кем ей быть царевной или лягушкой, зависело от его поцелуя.

Долг без отдачи сродни краже.

Преступление никогда не бывает вульгарным, но вульгарность - всегда престуление.

Смелый поступок не должен непременно предполагать доблесть у совершившего его человека; ибо тот, кто по-настоящему доблестен, будет таковым всегда и при всех обстоятельствах.