Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.

Здесь есть курица, которая умеет играть в крестики-нолики.

Это нам удалось проникнуть внутрь. Но они обошлись с нами по-доброму: били не очень сильно и отпустили, даже не покалечив…

Ошибка руководителя тем значительна, что народ вводит в заблуждение.

Я работал над романом «Пархоменко» с великим увлечением. Вот теперь-то я наткнулся именно на того героя, по которому давно тосковал, который очень характерен для времен гражданской войны и который может служить великолепным центром, замечательно и удачно решавшим всю сложную многоплановость событий. Рабочий, большевик, самоучка, мягкое поэтическое сердце, тихий юмор и вместе с тем железный, непреклонный характер, великолепная отвага - таким мне представлялся А. Я. Пархоменко.

Женщины любят молчаливых мужчин. Они дума­ют, что те их слушают.

То, что над гениями смеются, вовсе не означает, что если над кем-то смеются, то он обязательно гений. Смеялись над Колумбом, смеялись над Фултоном, смеялись над братьями Райт. Но точно так же смеялись и над рыжеволосым клоуном Бозо.

Настоящая любовь не та, что выдерживает долгие годы разлуки, а та, что выдерживает долгие годы близости. Хелен Роуленд

Маски скрывают лишь другие маски.

Да здравствует черное прошлое Африки!