Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Человеческий аппетит возрос до такой степени, что может расщеплять атомы с помощью своего вожделения; их эго достигло размеров кафедрального собора; смазывая даже убогие мечты зелеными, как доллары, и желтыми, как золото, фантазиями, можно добиться того, что каждое человеческое существо превратится в честолюбивого императора и будет обожествлять самого себя. Пока мы суетимся, совершаем одну сделку за другой, кто позаботится о нашей планете? И это в то время, когда воздухом нельзя дышать, а воду нельзя пить, даже пчелиный мед приобретает металлический привкус радиоактивности. Все заняты тем, что торгуют контрактами на будущее, а ведь будущего уже нет: в нас целый миллиард эдди борзунов, несущихся трусцой в будущее, и каждый из них готов надругаться над бывшей планетой Господа, а потом отказаться нести ответственность. Когда они дотронутся до клавиши компьютера, чтобы подсчитать свои часы работы, оплачиваемые в долларах, придет прозрение но будет поздно; им придется заплатить по счетам, они попытаются отказаться от своих обязательств — не выйдет…

«Добро по указу – не добро».

 — Сидячий?  — Чего?  — Сидит?  — Кто?  — Ну, мужик этот твой.  — Ха-ха-ха! О деревня, а?! Ну ты даёшь! Кто ж его посадит?! Он же памятник!

В этом флотском борще — плавают обломки кораблекрушения.

Ну что, общепит? Есть чем ребёнка накормить?

Холостяк - человек, лишившийся радостей из страха обрести их навсегда. Геннадий Малкин

Демагог обожает слова, но боится слова.

"Если твое сердце и твой ум беспокойны, чего же тебе больше? Кто перестал любить и делать ошибки, тот может похоронить себя заживо." Гете

Хоть жизнь наша и полосатая, но пробелы всё чаще и чаще одолевает серость.

— Где ты был? — Не поверишь: на меня напала гигантская пиявка.