Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Меня разлив не тронет! Но как мне жить; когда народ мой тонет?

Женщина хочет многого от одного, мужчина - одного от многих.

Лицо заимодавца всегда неприятно.

Человечество стоит на распутье между смертель­ным отчаянием и полным вымиранием. Господи, да­руй нам мудрость сделать правильный выбор!

В мире, который мне видится, ты охотишься на зверей в пропитанных влагой лесах окружающих руины Рокфеллер центра. На тебе одежда из шкур одна и до конца жизни. Ты взбираешься на верхушку небоскреба Сиерс Тауер и видишь оттуда крохотные фигурки людей, которые молотят зерно и выкладывают узкие полоски мяса по заброшенной скоростной автомагистрали.

В кино нет ответственности — такой, как в театре. Ведь человек безумно устает, когда есть ответственность. И всю страну я узнал через кино: много ездил, много интересных людей встретил. Но то, что я был занят на съемках, мешало театру, поэтому в кино я много упустил...

Это тупые дикари и живут они на деревьях. Посмотрите туда! Им есть куда переехать. Одни деревья вокруг!

А двадцать убитых старушек - это уже рубль!

Не только я и т. Зиновьев, но и ряд товарищей-практиков находят, что взять на себя инициативу вооружённого восстания в настоящий момент, при данном соотношении общественных сил, независимо и за несколько дней до съезда Советов было бы недопустимым, гибельным для дела революции и пролетариата шагом. (1917 год)

Ты - Евгений, я - Евгений. Ты - не гений, я - не гений. Ты - говно, и я - говно. Я - недавно, ты - давно. (Евгению Евтушенко)