Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

У щедро тратящего имущество быстро тает.

Я - Фунт, мне девяносто лет. Я всю жизнь сидел за других. Такая моя профессия - страдать за других. Я - зицпредседатель Фунт. Я всегда сидел. Я сидел при Александре Втором "Освободителе", при Александре Третьем "Миротворце", при Николае Втором "Кровавом". При Керенском я сидел тоже. При военном коммунизме я, правда, совсем не сидел, исчезла чистая коммерция, не было работы. Но зато как я сидел при нэпе! Как я сидел при нэпе! Это были лучшие дни моей жизни. За четыре года я провел на свободе не больше трех месяцев...

— Забудьте все что вы проходили в учебке! Я вас буду драть 24 часа в сутки" — Где-то мы это уже слышали"

 — Вы из какого общества, ребята?  — «Трудовые резервы».  — А что, «Динамо» бежит?  — Все бегут.

Не надо оваций, лучше деньгами.

Ревность всегда смотрит в подзорную трубу, делающую маленькие предметы большими, карликов - гигантами, подозрения - истинами. М. Сервантес

Я могу устоять против всего, кроме искушения.

Словно обезьяна перед вылетом в космос жертвует собой во имя человечества. Обезьяна—космонавт!

Кто обяжет себя говорить все без утайки, тот обяжет себя и не делать того, о чем необходимо молчать.

Егор. Вот, смотрите, что я нашел, дядя Завулон! Это — мел судьбы! С его помощью можно исправить ошибки. Завулон. Оставь его себе. Мне он не нужен. Егор. А вы что, не совершаете ошибок? Завулон. Я просто о них не жалею. Егор. Что же мне с ним делать? Завулон. Отдай его Алисе. Егор. А что она о чем жалеет? Завулон. А о чем жалеет женщина? Алиса. О Любви…