Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

У нас [на Мелмаке] было несколько классов отправки бандеролей: 1—й, 2—й, рыба …и ветчина.

Ну, и разве мы не грёбаный лучик солнца?

Погасить в себе свет гораздо легче, чем рассеять тьму.

Потому что приятно увидеть, как его лицо озаряется счастьем только оттого, что ты рядом. Чувствуешь себя волшебником. Нужно ли говорить, как это закончится? Как его объятия станут всё теснее, твоё личное пространство всё меньше, его просьбы превратятся в требования и счастье на его лице сменится капризно-раздражительной маской. (...)

Мне так стыдно. Хочу, чтоб все умерли.

Если б не это, я бы бандитом стал наверняка! (о занатиях в драмкружке)

 — Я построю тебе дворец. — У меня в Риме их и так много. — Но он будет лучший и в Александрии. — Больше и роскошнее Цезарь-Паласа?

Жизнь - это то, что люди больше всего стремятся сохранить и меньше всего берегут.

Ты возмущаешься тем, что есть на свете неблагодарные люди, спроси у совести своей, нашли ли тебя благодарным все, что оказывали тебе одолжения.

Пусть у нас нет еды и воды, зато у нас есть воздух, которым можно дышать! И потом, мы ведь вместе! (пауза) Ладно, пусть только воздух…