Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

 — Но шпинат — это ужасно! На Мелмаке нет большей гадости! - Хорошо, Альф, перейдём к варианту «Б»! - А что это за вариант? - Расстрел на месте!

Никто никогда не забывает, где он закопал топор войны.

Икона эта целые века поглощала потоки страстных возношений, молитв людей скорбящих, несчастных; она должна была наполниться силой,.. она сделалась живым органом, местом встречи между Творцом и людьми,.. я пал на колени и стал искренно молиться… (об иконе в часовне в Оптиной Пустыни)

Звук “забил” кинематограф, суть кинематографического языка. Мы начинаем возвращаться к этому: когда я встретился с Копполой, он говорил, что перед тем, как начать снимать картину, он смотрит немые фильмы. Значит, что-то фундаментальное лежит в немом кинематографе.

Не золотом, не серебром прославлен человек. Своим талантом, мастерством прославлен человек.

Хоть жизнь наша и полосатая, но пробелы всё чаще и чаще одолевает серость.

 — Привет, Вилли! Как прошёл день? - И не спрашивай! - Я не буду, если ты не будешь. - Понятно! Что ты натворил и во сколько мне это обойдётся?

Кошачий корм? А тут есть совсем простое решение! (пауза) Сказать уж ничего нельзя!

Он верующий, но где-то за подкладкой души меч­тает, чтобы и над Богом была кассационная инстан­ция.