Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Я сплю? Я спал? Тайлер приснился мне? Или я снюсь Тайлеру?

Трусость — мать жестокости.
Монтень

 — Джейк, что ты делаешь, это же урна с прахом тётушки Руфь! - Не волнуйтесь, тётя Ракель, я ссыпал её в бумажный стаканчик!

В учреждениях пахнет календарем.

Мощный однообразный напор делает человека интересным для устремлённых в том же направлении и невыносимо скучным для всех остальных.

Славу писателя доставил ему «Юрий Милославский». В первый раз читал он его у Вельяминовых. Все удивлялись этому роману. После чтения стали подходить к нему с похвалами, совершенно справедливыми, но между которых у иных слушателей выражалось такое приветствие: «Ну, Михаил Николаевич), мы этого от вас не ожидали!» — «Правда? — отвечал добродушный Михайл Николаевич.— Я этого и сам не ожидал!»

Бывает такая любовь, которая в высшем своем проявлении не оставляет места для ревности. Ф. Ларошфуко

Чтобы дойти до истоков, надо плыть против течения...

Мы — наследники совершавшихся в течение двух тысячелетий вивисекции совести и самораспятия.

«Нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости».