Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Блажен, кто не бывал невольником Метафизического страха! Он может мнить, что пытка, плаха — Предел всех мук. Дитя, дитя!

Ревность всегда смотрит в подзорную трубу, делающую маленькие предметы большими, карликов - гигантами, подозрения - истинами. М. Сервантес

— А он убил ее? — Да, у него был прекрасный мотив — он любил ее.
Раймонд Чандлер

Все, что есть существенного в душе человека, вырастает в нем общественно.

Каждому человеку судьбу создают его собственные нравы.

Он любит ее больше, чем всех других, но ему нужны другие, чтобы в этом удостовериться. Натали Клиффорд Барни

Ты - Евгений, я - Евгений. Ты - не гений, я - не гений. Ты - говно, и я - говно. Я - недавно, ты - давно. (Евгению Евтушенко)

Величие и значение истинной поэзии (хотя бы и не мировой, хотя бы и не великой) нигде не сказывается так ясно, так осязательно, как в литературе народов, еще молодых или только что пробуждающихся от долгого мысленного бездействия. В обществах созревших, много изведавших и во многом просветленных опытом долгих лет, жажда к поэтическому слову бывает сдержана в границах, нарушить которые может лишь влияние истинного гения или могучего провозвестника новых истин.

В бойцовский клуб вступают сильнейшие и умнейшие люди. С потенциалом, который растрачивается впустую. Целое поколение работников бензоколонок, официантов, рабов в белых воротничках. Реклама заставляет нас покупать тачки и тряпки. Мы вкалываем на ненавистных работах, чтобы купить ненужное нам дерьмо. Мы — пасынки истории. Ни цели, ни места. На нашу долю не выпало ни великой войны, ни великой депрессии. Мы сами объявим войну. Наша великая депрессия - наше прозябание. Нам внушали по телевизору, что однажды мы станем миллионерами, кино- и рок-звездами, но нам это не светит. Постепенно до нас это доходит и бесит, страшно бесит.

У природы все люди нахлебники.