Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Ни один чиновник, даже самого высокого ранга, не может обойтись без стоматолога. Но любой стоматолог спокойно обходится без чиновников.

Вся наша социология не знает другого инстинкта, кроме инстинкта стада, т.е. суммированных нулей, - где каждый нуль имеет «одинаковые права», где считается добродетелью быть нулем…

Часто самое откровенное мы говорим в шутку, чтоб никто не понял, что это правда.

На`ви верят, что каждый из нас рождается дважды. Во второй раз — когда твой народ принимает тебя. Навсегда.

Легче всего уничтожить ту партию, в чьей основе лежат доводы благоразумия.

И я пошел. А кто бы не пошел, когда так ласково посылают?

Пока мы дети, мы умеем дружить, потому что еще не знаем, что рождены для одиночества, а, когда узнаем, не всегда решаемся это принять. Вот и оставляем тени этих друзей, забиваем душу клочками истлевших чувств, на что-то еще надеясь. Я давно понял, что так делать нельзя. Нужно быть собой и не хранить в памяти всякое барахло, иначе оно приживется, врастет и будет мучать, потому что для одиночек вся эта память и чувства – инородные предметы. Протезы, с течением времени сжирающие плоть нашей сути. Если все это беречь, останешься калекой. Эти тряпки надо выдирать из души с мясом и кровью. Поначалу больно, но заживает быстро....

«Респектабельные люди верят в Бога, чтобы только не говорить о нем».

Любовь правильнее всего сравнить с горячкой: тяжесть и длительность и той и другой нимало не зависит от нашей воли. Ф. де Ларошфуко

Раньше, когда меня никто не знал, я шел и плевал направо и налево, а сейчас, чтобы плюнуть, надо искать урну.