Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Мне приходилось любить. Любовь — это наркотик. Поначалу возникает эйфория, легкость, чувство полного растворения. На следуюший день тебе хочется еще. Ты пока не успел втянуться, но, хоть ощущения тебя нравятся, ты уверен, что сможешь в любой момент обойтись без них. Ты думаешь о любимом существе две минуты и на три часа забываешь о нем. Но постепенно ты привыкаешь к нему и попадаешь в полную от него зависимость. И тогда ты думаешь о нем три часа и забываешь на две миниты. Если его нет рядом, ты испытываешь то же, что наркоман, лишенный очередной порции зелья. И в такие минуты, как наркоман, который ради дозы способен пойти на грабеж, на убийство и на любое унижение, ты готов на все ради любви.

Власть не испортит лишь тех, кого к ней не допускают.

В мире, который мне видится, ты охотишься на зверей в пропитанных влагой лесах окружающих руины Рокфеллер центра. На тебе одежда из шкур одна и до конца жизни. Ты взбираешься на верхушку небоскреба Сиерс Тауер и видишь оттуда крохотные фигурки людей, которые молотят зерно и выкладывают узкие полоски мяса по заброшенной скоростной автомагистрали.

 — Это тебе не мелочь по карманам тырить…

...Какую бы ошибку ты не совершил в жизни, она, жизнь, продолжается. Улетают в прошлое дни, месяцы, годы, и твои ошибки становятся всего лишь фактом твоей личной биографии...

Во время мира дети хоронят своих отцов, на войне отцы хоронят своих детей

Дружба - вино существования, любовь - хорошая чарка водки. Э. Бульвер

Все виды искусств служат величайшему из искусств - искусству жить на земле.

Буддийский монах спит и ему снится, что он бабочка. Он просыпается и думает: а может, я бабочка, которой снится, что она буддийский монах?..

 — Мой дядюшка А-Дзынь икал 53 года! — А-Дзынь? — Я пошёл… И далее в этой же серии Альф в запале спора говорит: — А что это за имя — Уизер? — А что это за имя — Дядюшка А-Дзынь? — Один ноль.