Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Конечно, мое решение никогда не должно нарушать твоей свободы. Предлагая тебе дар своей любви, я остаюсь самим собою, но я должен предоставить такую же возможность и тебе, - быть свободным в принятии или отвержении моего дара. Вероятно, это самый трудный путь, по которому должна идти истинная любовь, - быть самим собой и предлагать свою помощь в соответствии с тем, как я считаю нужным это сделать, никогда не принуждая тебя к принятию ее или желательному для меня ответу.

Нам отказано в долгой жизни; оставим труды, которые докажут, что мы жили!

Добродетель не может быть подавлена никакой властью.

«Сегодня у каждого великого человека есть ученики, а его биографию обычно пишет Иуда».

Склонен к наклонностям .

 — Все церкви забронированы, кроме часовни нудистов. - Если она согласится, то мы никуда не идём — у меня такая татуировка, что Боже мой!

Не знаю, как для кого, но мне, чтобы писать, нужен всегда пусть крошечный жизненный факт, опираясь на который я мог бы начинать рассказ. Этот факт нужен мне не только для беллетристики, но и для публицистики. Факт этот при последующих переработках может исчезнуть, его можно забыть, однако в начале работы он необходим.

Убей! Не боюсь! Не страшно! Это не девочка, а железный автомат…

Мужчина и женщина – две шкатулки, в которых хранятся ключи друг к другу. Карен Бликсен

Развод в 30 лет - неприятная реальность, в 40 - неблаговидный поступок, в 50 - подлость, в 60 - глупость.