Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Когда двое не доверяют друг другу - они женятся.

Ты думаешь, стал одним из них? Пора проснуться! — В битве с аватаром Джейка, направившись к блоку с его настоящим телом.

Галантность - отношение Адама к Еве в дояблочный период.

Сначала круто, но потом обязательно будет несколько секунд вечных мучений в аду.

 — Привет, Вилли! Как прошёл день? - И не спрашивай! - Я не буду, если ты не будешь. - Понятно! Что ты натворил и во сколько мне это обойдётся?

Человеческий аппетит возрос до такой степени, что может расщеплять атомы с помощью своего вожделения; их эго достигло размеров кафедрального собора; смазывая даже убогие мечты зелеными, как доллары, и желтыми, как золото, фантазиями, можно добиться того, что каждое человеческое существо превратится в честолюбивого императора и будет обожествлять самого себя. Пока мы суетимся, совершаем одну сделку за другой, кто позаботится о нашей планете? И это в то время, когда воздухом нельзя дышать, а воду нельзя пить, даже пчелиный мед приобретает металлический привкус радиоактивности. Все заняты тем, что торгуют контрактами на будущее, а ведь будущего уже нет: в нас целый миллиард эдди борзунов, несущихся трусцой в будущее, и каждый из них готов надругаться над бывшей планетой Господа, а потом отказаться нести ответственность. Когда они дотронутся до клавиши компьютера, чтобы подсчитать свои часы работы, оплачиваемые в долларах, придет прозрение но будет поздно; им придется заплатить по счетам, они попытаются отказаться от своих обязательств — не выйдет…

— Дом-то снесли! — Снесли… А стеночка осталась.

Те, кто постоянно критикуют наше поколение, кажется забыли, кто его вырастил.

Я бегал из Института рыбной промышленности в медицинский, из педагогического — в Театр юного зрителя, из Товарищества художников — в клиническую больницу, в Общество по распространению знаний.

Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного. Овидий