Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Почему слушающий засыпает, а говорящий нет ? Тот больше устает.
Михаил Жванецкий

Грубость — остроумие дураков.

Человеческий аппетит возрос до такой степени, что может расщеплять атомы с помощью своего вожделения; их эго достигло размеров кафедрального собора; смазывая даже убогие мечты зелеными, как доллары, и желтыми, как золото, фантазиями, можно добиться того, что каждое человеческое существо превратится в честолюбивого императора и будет обожествлять самого себя. Пока мы суетимся, совершаем одну сделку за другой, кто позаботится о нашей планете? И это в то время, когда воздухом нельзя дышать, а воду нельзя пить, даже пчелиный мед приобретает металлический привкус радиоактивности. Все заняты тем, что торгуют контрактами на будущее, а ведь будущего уже нет: в нас целый миллиард эдди борзунов, несущихся трусцой в будущее, и каждый из них готов надругаться над бывшей планетой Господа, а потом отказаться нести ответственность. Когда они дотронутся до клавиши компьютера, чтобы подсчитать свои часы работы, оплачиваемые в долларах, придет прозрение но будет поздно; им придется заплатить по счетам, они попытаются отказаться от своих обязательств — не выйдет…

Сильные мира кажутся великими только тем людям, которые стоят перед ними на коленях.

«То, что сегодня Запад наносит массированный визит сюда, вдруг так они полюбили Украину, так они хотят прозрачности, особенно так захотели сильную Украину, что я, как у меня говорит внук, балдею от таких заявлений.»
(В бытность послом России на Украине)

Мы жили с верой в Тайлера.

Порядочная женщина - та, которую любовник боится скомпрометировать.

Воображение женщин богаче нашего; это устроено для того, чтобы они могли восхищаться нами.

Мужчина плачет при мысли о близкой смерти, женщина - при мысли о том, как давно она родилась.Г. Менкен

Я, известный татарский писатель Муса Джалиль, заключен в Моабитскую тюрьму как пленный, которому предъявлены политические обвинения, и, наверное, буду скоро расстрелян. Если кому-нибудь из русских попадет эта запись, пусть передадут привет от меня моим товарищам-писателям в Москве.