Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

 — А вот и шпинат! - Видите — вот теперь я отодвигаюсь от двери, перемещаюсь, скольжу…

 — Все церкви забронированы, кроме часовни нудистов. - Если она согласится, то мы никуда не идём — у меня такая татуировка, что Боже мой!

Егор. Вот, смотрите, что я нашел, дядя Завулон! Это — мел судьбы! С его помощью можно исправить ошибки. Завулон. Оставь его себе. Мне он не нужен. Егор. А вы что, не совершаете ошибок? Завулон. Я просто о них не жалею. Егор. Что же мне с ним делать? Завулон. Отдай его Алисе. Егор. А что она о чем жалеет? Завулон. А о чем жалеет женщина? Алиса. О Любви…

Эти иероглифы все на одно лицо.

Кто выбрался на берег на гребне волны, может скрыть, что у него мокро в штанах.
Станислав Ежи Лец

Из двух спорщиков горячится тот, кто не прав.

Общество готовит преступление, преступник совершает его.

Печальные негритянские хоры: «Как тебе не стыдно бить жену в воскресенье, ког­да для этого есть понедельник, вторник, среда, чет­верг, пятница и суббота. Как тебе не стыдно пить водку в воскресенье, когда для этого есть понедельник, вторник... Как тебе не стыдно...»

Кто сам считает себя несчастным, тот становится несчастным. Клод Адриан Гельвеций

Рано или поздно мы все становились теми, кем хотел нас видеть Тайлер.