Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни… Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

Да, женщины, тут нет ошибки, Дана вам роковая власть; Довольно вам одной улыбки, Чтоб вознестись или упасть. А. Мюссе

Не встречайтесь с первою любовью, Пусть она останется такой - Острым счастьем, или острой болью, Или песней, смолкшей за рекой. Не тянитесь к прошлому, не стоит - Все иным покажется сейчас... Пусть хотя бы самое святое Неизменным остается в нас.

Я работал над романом «Пархоменко» с великим увлечением. Вот теперь-то я наткнулся именно на того героя, по которому давно тосковал, который очень характерен для времен гражданской войны и который может служить великолепным центром, замечательно и удачно решавшим всю сложную многоплановость событий. Рабочий, большевик, самоучка, мягкое поэтическое сердце, тихий юмор и вместе с тем железный, непреклонный характер, великолепная отвага - таким мне представлялся А. Я. Пархоменко.

«Болезни отчаянные излечивают и средства только отчаянные».

Красивая женщина радует мужской взгляд, некрасивая – женский.

Есть любовь, которая вольно плавает по небу. Эта любовь согревает душу. А есть любовь, которая растворяется в повседневных делах. Эта любовь вносит тепло в семью. Р. Тагор

Не один я упал, а с уровнем жизни!

Я бегал из Института рыбной промышленности в медицинский, из педагогического — в Театр юного зрителя, из Товарищества художников — в клиническую больницу, в Общество по распространению знаний.

Так всегда: для того, чтобы было то, что нужно, нужно, чтобы было то, что нужно для того, что нужно.

 — Любительское радио — это вызов, настоящий вызов. Человек против бездушной системы. Старое американское «ноу-хау». — М—да. Но как починить его — ты ни «ноу», ни «хау.»