Бойцовский клуб

Пойми, вы ополчились на тех, от кого вы зависите. Мы вам готовим еду, выносим за вами мусор, обслуживаем телефоны, водим машины скорой помощи, охраняем ваш сон. Не надо трогать нас.


Рано или поздно мы все становились теми, кем хотел нас видеть Тайлер.


Ты искал способ изменить свою жизнь, но сам ты бы не справился. Воплощение всего чем ты хотел быть — это я. Выгляжу так, как ты хочешь выглядеть; трахаюсь так, как ты хочешь трахаться. Я умён, талантлив и что самое главное — свободен от всего, что сковывает тебя. Обычное дело: люди разговаривают сами с собой, видят себя такими, какими хотели бы быть, им просто не достаёт смелости уйти как ты в отрыв. Естественно Джек иногда берёт верх и порой ты бываешь собой. Бывает ты наблюдаешь за мной как бы со стороны. Так мало-помалу ты превращаешься в Тайлера Дёрдена.


Рассказчик: Я знаю, я вёл себя очень странно, и, возможно, тебе показалось, что во мне уживаются два разных человека. Марла: Доктор Джекил и мистер Мудак.


Ты умен, остроумен, ты — восхитительный любовник, но ты невыносим!


Люди всё время меня спрашивают: знаю ли я Тайлера Дёрдена?


Ты то ласкаешь меня, то топчешь ногами, то любишь, то ненавидишь, открываешь мне душу и делаешь из меня посмешище — я похоже описала наши отношения, Тайлер?!


Я — ухмыляющаяся месть Джека.


Если бы у меня действительно была опухоль — я назвал бы ее «Марла». Марла — маленькая язвочка на нёбе, которая заживет сама, если её не трогать языком; но удержаться невозможно.


Просыпаешься… в самолёте. Где: в Лос-Анжелесе, в Сан-Франциско? Просыпаешься… в Далласе, в Фортворде. Где бы ты ни был, где-то в Центральных штатах, — это твоя жизнь, и с каждой минутой она подходит к концу. Если можно проснуться в другом времени, и в другом месте, нельзя ли проснуться другим человеком?


На достаточно большом промежутке времени шанс выживания каждого из нас приближается к нулю.


Первое правило Бойцовского клуба: никому не рассказывать о Бойцовском клубе.


Рассказчик: Где вы работаете? Тайлер: В смысле? Рассказчик: Чем зарабатываете на жизнь? Тайлер: А что, хотите изобразить интерес? Рассказчик: [смеётся] Да уж… Тайлер: В вашем смехе слышится какое-то отчаянье.


Рассказчик: Когда думают, что ты умираешь, тебя действительно слушают, а не просто… Марла: Ждут своей очереди заговорить?


Сколько перья не цепляй - цыплёнком не станешь.


— И часто бывают такие аварии? — Вы даже не представляете. — А в какой компании вы работаете? — В очень крупной.


В бойцовский клуб вступают сильнейшие и умнейшие люди. С потенциалом, который растрачивается впустую. Целое поколение работников бензоколонок, официантов, рабов в белых воротничках. Реклама заставляет нас покупать тачки и тряпки. Мы вкалываем на ненавистных работах, чтобы купить ненужное нам дерьмо. Мы — пасынки истории. Ни цели, ни места. На нашу долю не выпало ни великой войны, ни великой депрессии. Мы сами объявим войну. Наша великая депрессия - наше прозябание. Нам внушали по телевизору, что однажды мы станем миллионерами, кино- и рок-звездами, но нам это не светит. Постепенно до нас это доходит и бесит, страшно бесит.


В мире, который мне видится, ты охотишься на зверей в пропитанных влагой лесах окружающих руины Рокфеллер центра. На тебе одежда из шкур одна и до конца жизни. Ты взбираешься на верхушку небоскреба Сиерс Тауер и видишь оттуда крохотные фигурки людей, которые молотят зерно и выкладывают узкие полоски мяса по заброшенной скоростной автомагистрали.


Дойти до точки — это тебе не увеселительная прогулка, не долбаный семинар. Не пытайся всё контролировать. Отпусти вожжи.


Мы видели своих отцов богами. И если отцы нас бросили, то куда смотрел господь бог? … Рассмотрим такую возможность: господь от тебя отвернулся, ты ему в принципе не интересен, а, скорее всего, и противен. Но бывают вещи и пострашнее — если мы от него отвернемся. В жопу вечные муки, в жопу искупление! Мы не желанные дети божьи? Так и пусть!


Хло: Конец близок, а мне всего-то и надо что с кем-то потрахаться напоследок.


Тайлер: Будь у тебя карт-бланж, с кем бы подрался? Рассказчик: С начальником, скорее всего. Тайлер: Серьёзно? Рассказчик: Да, а ты бы с кем? Тайлер: С папашей. Рассказчик: Я своего не знаю. В смысле, знаю, но… он ушёл когда мне было лет шесть, вновь женился, завёл детей… И так каждые шесть лет: меняет город, меняет семью. Тайлер: Получил бы лицензию на закидоны… Мой в колледжах не учился и отыгрался на мне. Рассказчик: Знакомая история. Тайлер: Ну я выучился, звоню ему и такой: "Пап, что дальше?" Он мне: "Найди работу". Рассказчик: Та же фигня. Тайлер: Мне двадцать пять. Снова звоню, спрашиваю "Что дальше?" А он такой: "Не знаю. Женись." Рассказчик: Нет… ну а как женись? Я тридцатилетний пацан. Тайлер: Мы — поколение мужчин, воспитанных женщинами. Не уверен, что ещё одна женщина спасёт положение.


Стоит утратить надежду и ты обретаешь свободу.


Имея много мыла, можно взорвать всё, что угодно.


Тайлер, ты — худшее, что было в моей жизни.


Детская пластина для зубов застряла в пепельнице… вот реклама о вреде курения!


Каждый вечер я умирал и каждый вечер я возрождался заново. Воскрешался.


Если можно проснуться в другом времени, и в другом месте, нельзя ли проснуться другим человеком?


Боже… меня со школы никто так не трахал.


[о себе] Девушка что там живёт была раньше мила и обаятельна, но она утратила веру в себя. Она чудовище! Она не человек а скопище мерзости! Желаю вам спасти её!


Следующая страница